Заинтересовала наша статья? Расскажите друзьям!

Как актер Зиновий Гердт писал шутливые письма с фронта, 40 лет играл в театре кукол, волей случая стал Паниковским, а в 50 лет влюбился с первого взгляда — разбирался писатель Алексей Курилко специально для LifeRead.

Три кита

Алексей Курилко Истории

Алексей Курилко

Кто-то из близких друзей Гердта вспоминал, будто неоднократно слышал от него, что Дружба, Любовь и Зритель — вот те три кита, на которых держится планета по имени Гердт. И на этих трех китах эта планета будет держаться достаточно долго. Вспоминавший уверял, что эту фразу Гердт произносил настолько искренне и настолько проникновенно, что она могла бы стать эпиграфом ко всей его биографии. Ну, не знаю, как в качестве эпиграфа, но вот эти слова Зиновия Ефимовича достойны книжного заголовка! Хотя Гердт — это даже не планета. Это целая Галактика! А также целая эпоха. Эра Милосердия!
Гердт в фильме "Место встречи изменить нельзя"

Зиновий Гердт в фильме «Место встречи изменить нельзя»

Помните, как в фильме «Место встречи изменить нельзя» герой Гердта призывал к милосердию. И утверждал, что именно оно победит и преступность, и все зло на Земле. Он говорил: «Милосердие — это мудрость и добро!». И верил, что когда-нибудь его эра обязательно наступит. Циничный Жеглов, в исполнении непревзойденного Высоцкого, ехидно и злобно интересовался, когда же она, мол, наступит, эта ваша Эра Милосердия?

А добрый, наивный и трогательный Гердт говорил:

«Милосердие — доброта ­и мудрость. Это та форма существования, о которой я мечтаю, к которой все ­мы стремимся, в конце­ концов. Может быть, кто знае­т, сейчас в бедности,­ скудности, нищете, л­ишениях, зарождается ­эпоха. Да не эпоха, эра милосердия. Именно Эра Милосер­дия!».

Так что Гердт — это та Эра Милосердия, которую мы потеряли. Или которую когда-нибудь, даст Бог, обретем.

Уникальные письма

Зиновий Гердт не оставил после себя многотомной мемуаристики. Хотя его жизнь вполне тянет на пару интересных книг. Мог написать книгу о родителях и тяжелом детстве. Затем отдельно написать или рассказать какому-нибудь журналисту целую книгу о своей юности — когда он сперва работал слесарем, потом электриком, одновременно отдаваясь по вечерам любительскому увлечению театром и занятиям в студии. Следующий том можно было посвятить войне, на которую он отправился добровольцем, хотя имел бронь и мог отсидеться в тылу. Еще пару томов он мог бы занять мыслями о жизни и творчестве в целом. И, наконец, два-три томика — о построении собственной системы актерского мастерства и работе над собой, над ролями в кадре и за кадром, а главное — над воспитанием своей уникальной личности, которая, с моей точки зрения, может служить не только примером для подражания, но предметом глубокого изучения. Ведь необыкновенный же человек, право слово!

Зиновй Гердт в молодости, 40 лет в театре кукол

Зиновий Гердт 40 лет поработал в театре кукол

Он не оставил о себе ни мемуаров, ни дневников, ни записок, и в этом тоже проявилась оригинальность его натуры. Ведь уже тогда, а теперь и тем паче, любой человек, хотя бы на мгновение привлекший к себе внимание масс, или имеющий к такому человеку какое-то отношение, спешит написать и издать историю своего зачатия, рождения, взросления и становления. Мне, правда, вполне могут справедливо и обоснованно возразить, мол, какое-то сомнительное достижение — отсутствие писательского дара и даже мало-мальских литературных способностей?!! Но в том-то и дело! Сейчас это обычно никого не останавливает. Пишут нынче все, и умея и не умея, грамотно и безграмотно, при слабом даровании и при явном его отсутствии. Причем, как раз в последнем случае пишут и чаще, и больше — особенно среди так называемых писателей…

К слову сказать, Гердт умел писать. Безукоризненно грамотно. И сотня его военных
писем жене дают нам четкое представление о том, что виртуозно он владеет пером — ну или, во всяком случае, имеет незаурядную склонность к изящной словесности. Дабы не быть голословным, приведу маленький фрагмент из его письма, написанного ночью, когда он не мог уснуть, переживая очередную смерть боевого товарища.

Не пропустите  Как открывали Мачу Пикчу

Сержант Самодюк, родом из Украины, умер накануне, буквально на его руках:

«Любимая моя! Я очень хочу жить. Дл­я того, чтобы видеть тебя моей, жить для
того, чтобы понять, чт­о я пережил это время­ войны, понять, что я­ видел. Ведь для того, чтобы увидеть карти­ну художника, нужно отойти от нее на некоторое расстояние, инач­е мешают мелочи, мазк­и, отвлекающие от общ­его впечатления. Так — и на войне. Только тогда я увижу всю эту грандиозность, когда буду иметь возможность­ вспомнить о ней в ми­рных условиях. А сейчас видны лишь эпизоды­, детали, закрывающие­ общую картину. Слишк­ом близко я наблюдаю, изнутри. Жить я хочу­, наконец, потому что­ только теперь я познал цену жизни, познал­ цену мирной жизни. Очень тихо было, когд­а не стало Самодюка…».

«Я убью тебя на месте»

Такие письма дорогого стоят. Ни один беллетрист их не придумает. Вернее, может и сочинит, но не осмелится написать, решив, что в них слишком много всего, и уж слишком они художественны и красивы. А Зиновий Гердт только такие письма и писал своей юной жене. О страшном и горьком писал красиво, о трудностях и проблемах — вскользь, полушутя, о неприятном и жестоком — легко и беззаботно, в ироничном тоне.

«Все у нас хорошо, и не так однообразно, вот, дескать, и унылый фон сменили, так как вчера продвинулись на сорок километров вперед, потому и не писал, был занят дорожными хлопотами, но вот урвал, наконец, минутку, чтобы сообщить тебе, что муж твой жи­в, здоров и успешно в­оюет с мадьярами, вен­грами, немцами и проч­ей сволочью. О том, ч­то моя работа полезна, подробней узнаешь и­з последующих писем, которые будут обстоят­ельнее».

Письма с фронта в основном пропитаны любовью и нежностью, хотя частенько, будучи веселым и остроумным человеком, Гердт старается этот эпистолярный жанр, пропахший потом и кровью, хотя бы припудрить юмористической прозой, а то и поэзией.

Вот какое поэтическое и дурашливое письмо он пишет, когда долго не получает от любимой Маши весточки:

«Это просто невозможно­/! Сколько можно, разве — можно/ Ждать и ждать, ждать и ждать/, Волноваться и гадать/? Я приказываю гневно/, Чтоб писала ежедневно/. Ежедневно, ежечасно/, Ведь неведенье ужасно/. Если ты замедлишь вестью / — Я убью тебя на месте/ — Если ты мне не напишешь/, Я тебя повешу, слышишь/? Заруби мои вопросы/ На своем носу курносом/. В остальном же все в порядке/. Время мчится без оглядки/, Молоко подешевело, это дело/. Сквозь пургу, ветер, туман/ Доползет к тебе Залман».

И даже когда случается беда, его чуть не убивает разрывом снаряда, и теряющего сознание от потери крови Гердта выносит с поля боя медсестра, а он чудом остается жить, чтобы пролежать в госпиталях несколько долгих месяцев, лишь только выдалась минутка, он пишет полушутливое письмичишко жене:

«Деточка, сколько ни таи, а сказать надо. Уверенность, что со м­ной ничего не может с­лучиться, ан случилос­ь. Случилось это 12 ф­евраля под Харьковом.­ Саданул на меня воро­г из танка снарядом. Осколок врезался в ко­сть левее бедра, повы­ше колена. И натворил­ там скверных дел».

Несгибаемый характер

Ему спасли жизнь. И, что было не менее важно — удалось избежать уже почти решенной ампутации и выдержать одиннадцать операций, которые на всю жизнь оставят его инвалидом и хромым калекой. Да, ногу оставили, хоть она и сделалась с тех пор короче на 8 сантиметров и несгибаемой. Несгибаемой, как и его непреклонный в принципиальных вопросах, характер. Так что писать Зиновий Гердт умел хорошо, легко, талантливо…

Зиновий Гердт "Воры в законе"

Зиновий Гердт получил премию «Ника» за лучшую роль второго плана в фильме «Воры в законе»

Однако за свою долгую жизнь артист более к прозе не обращался. И письменно о себе не распространялся. Не считал нужным. Воспоминаний не оставил. Все, что мы о нем знаем, взято биографами и будет использовано еще не раз — либо из его устных рассказов и воспоминаний, либо — что более обширней по форме — из воспоминаний его друзей, коллег по творческому цеху и, конечно же, его третьей жены — Правдиной, прожившей с ним без малого 40 лет, и приемной дочери Кати. Катя так его любила и уважала, что уже, будучи взрослой девушкой, взяла по его просьбе фамилию, пусть не физиологического, но дорогого, любящего, а значит родного отца.

Не пропустите  Эдит Пиаф. Маленький ангел большого ада

Его жизнь могла бы служить для нынешнего поколения примером. Ибо этот человек и его жизнь, его мировоззрение, слова и, что немаловажно, поступки, хранят в себе то, что делает мужчин — настоящими мужчинами, товарищей — верными и преданными друзьями, а нынешних актеров — профессиональными артистами…

Плоды ревности

После победы семья восстановилась. Но, к сожалению, восстановилась, чтобы навеки расстаться — несмотря на то, что у них родился сын, которого Гердт очень ждал. Хоть Зиновий был не очень-то красивым — низеньким, хромым, однако им невероятно сильно увлекались женщины. Он поначалу не давал повода, но жена истерично ревновала его буквально ко всем. Ну, а когда человеку тысячу раз скажи свинья, он обязательно рано или поздно хрюкнет. И он захрюкал… Да так, что вскоре они расстались, и для расставания Гердт дал предостаточно уже реального повода. Он оставил бывшей жене все, а на работе в театре кукол написал официальное заявление:

«Прошу все 100% моей зарплаты пересылать моему сыну в качестве алиментов».

Дальше у Гердта была еще одна жена, правда, неофициальная, потом — еще и еще… Я нисколько не преувеличиваю! Знаете ли вы, к примеру, что в семье Гердта слово «актер» считалось ругательным? И когда они с супругой ссорились, то именно так Правдина могла его назвать, чтобы задеть побольней. Однажды он даже пригрозил (естественно, в шутку, но оскорбленный всерьез), что за подобное в приличном мужском обществе «можно и по лицу схлопотать». Он считал, что артист — слово выс­окое, происходящее от­ «арт» — искусство, а­ вот «актер» — от сло­ва «акт», что значит — действующий.

Роль Паниковского

Герт действительно был истинным артистом. И талант его был безмерен. Он мог сыграть все, что хотел. И играл блестяще. Порой без всякой подготовки. Невзирая на то, что у него совершенно не было театрального образования! Да что театрального, у него вообще не было никакого высшего образования! Но при этом он писал без ошибок, знал и любил всю русскую литературу. Он имел, как я это называю, самое лучшее образование — самообразование.
Он до войны ходил в театральную студию Арбузова. Вот и вся его школа мастерства. А он был мастером. Хотя сорок лет играл в кукольном театре — его не снимали из-за хромоты. Кстати, хромал Зиновий Ефимови­ч всю жизнь, и позже Валентин Гафт посвяти­л ему эпиграмму:

«О, необыкновенный Гердт/, Он сохранил с поры военной/ Одну из самых лучших­ черт/ — Колено он непреклоненный!»

Он так и мог бы остаться никому не известным, если бы не чудо.
Ему предложил сняться в своем фильме друг и фронтовик Тодоровский. Это фильм «Фокусник», 1967 года — первая и почти единственная главная роль. Тогда драматург Володин в шестидесяты­е находился на пике с­лавы, а его н­и на кого не похожие ­герои вызывали безмерное с­очувствие у публики. Этот фильм не имел успеха у зрителя, но здесь Г­ердт впервые предстает как кр­упный драматический артист.

Паниковский и Корейко "Золотой теленок"

В роли Паниковского, кадр из фильма «Золотой теленок»

Потом — еще один счастливый случай: на роль Паниковского в фильме «Золотой теленок» пригласили Быкова, а тот отдал роль Гердту. Он блестяще справился с ролью, и она сделала Гердта всесоюзно ­известным. Как говорил Филатов, после нег­о трудно представить ­себе другого Паниковского. Хотя вдова вспоминает, что сам Зиновий Ефимович эту роль не любил.

Не пропустите  Летучий голландец – мистические письма и любовь, спасшая капитана

«Таня меня воспитала»

С Татьяной ­Правдиной Зиновий Ефимович поз­накомился в театре Образцова, ­куда ее пригласили на гастро­ли в качестве пе­реводчика с арабского­. «Нам повезл­о, что мы встре­тились уже зрелыми лю­дьми: мне было 32, ем­у 44, — вспоминала Правдина. — Каждый из нас к­ тому времени уже поб­ывал в браке». Когда он ее увидел, обомлел… Это была любовь с первого взгляда. Он спросил: «У вас дети есть?» «Дочь», — ответила она. «Сколько ей лет?» — «Три годика» — «Подходит».

Зиновий Ефимович с женой Татьяной Правдиной, биография Гердта

Зиновий Ефимович с женой Татьяной Правдиной

Она еще не знала, что в ту минуту он уже решил: пусть даже весь мир перевернется, но эта женщина будет моей. Зиновий был честен с женщиной, с которой жил в тот момент. Он пришел и сказал, что полюбил другую. Они как раз получили новую квартиру, и Гердт оставил жилье ей, а сам переехал к Татьяне.
Он обожал ее. Впоследствии неоднократно заявлял:

«В большей степени Тан­я меня воспитала. Есть вещи, которые я раньше делал запросто, а сейчас это невозможно. Она моя совесть. Моя любовь. Мой помощник, друг, товарищ и судья».

Они любили друг друга. Он жить без нее не мог. И умер у нее на руках. А за несколько дней до смерти он сказал ей:

«Девоч­ка, как же тебе без м­еня будет тяжело!».

И это правда. Ей тяжело без него. Ей не хватает Гердта. Нам всем не хватает Гердта. Светлая ему память.

Зяма осуществил мечту

О Гердте лучше всего сказал Эльдар Рязанов. Замечу, что все друзья называли актера просто Зямой. Да и не только друзья — все так его называли уже после десяти минут общения с ним. Но вернемся к Рязанову.

«Зямочка! — Как-то обратился Эльдар Александрович к актеру. — Вот скажи мне, пожалуйста, такую вещь. Все ведь думают, что ты — прирожденный интеллигент, элитарная, так сказать, кость, голубая кровь, артист, друг многих известных кумиров нашего века. А никто ведь, по сути дела, и не знает, что ты просто-напросто фэзэушник. Пролетарий. Ты осуществил типичную американскую мечту. Или, если хочешь, советскую. Ты selfmademan — человек, который сам себя сделал».

Именно так! Как многое в собственном доме (всю мебель, например), так и себя Гердт сделал сам! И надо заметить, сделал он себя великолепно, изумительно! По своей сути став и папой Карло, и Буратино в одном лице.
И остался самим собой до самой старости. Даже в весьма преклонных годах он продолжал шутить, умудрялся кокетничать с хорошенькими девушками, зная, что любящая жена не ревнива и всегда умеет отличать кобелизм от невинного артистического флирта. Например, когда одна юная журналистка попросила его об интервью, он великолепно сыграл в разочарование — с обидой, грустно и печально буркнув: «Ах, всем вам от меня только одно нужно!..»

Зиновий Гердт, биография Зиновия Гердта

Не могу не вспомнить еще одну историю. Как-то Зиновий Ефимович с другом (как и он, тот тоже был еврейской национальности) стоял в очереди за хлебом. А тогда, замечу, было время борьбы с космополитизмом. Перед ними стоял здоровенный детина, наверняка под градусом.
Когда до детины дошла очередь, он демонстративно отступил в сторону и, указывая на Гердта с другом, громко заявил: «Обслужите сначала их! Они ведь у нас всегда и всюду первые!» Всем было ясно, кто скрывается под словом «они». Не успев отдать отчет своим действиям, Гердт мгновенно ударил детину по лицу. Тот упал — под крик возмущенной продавщицы: «Что ты делаешь? Он же тебя даже жидом не назвал!» Но Гердт не успел ей ответить. Здоровенный мужик поднялся и, багровый от злости, хватил щуплого Гердта за лацкан пиджака. Но не ударил. Чуть приподняв его, детина сказал: «Вот так всегда, сынок, отвечай, когда кто-то будет хаить твою нацию!»

Если вы полны сил читать Liferead дальше, то у нас есть для вас великолепный литературный спор писателя Алексея Курилко и журналистки Анастасии Белоусовой «Джек Лондон. Талант, виски и морфий»

Понравилась статья? Что думаете? Расскажите нам
Заинтересовала наша статья? Расскажите друзьям!